Немного о себе.

Mon, 21 Jun 2010 23:02:00 GMT

Родился.
Учился.
Женился.
Очень скучная инфа (с) Davidoff

Моя настольная книга - "Расстрелять!"
По жизни.

Умный на дорастает до капитана первого ранга, мудрый - до
третьего, а человек-легенда - только до старшего лейтенанта.

ЧЕЛОВЕК-ВЕХА

Фома грелся на солнышке. Только что закончился проворот оружия и
технических средств, и народ выполз покурить, подышать. Вот марево! Градусов
тридцать, не меньше. В такую погоду где-нибудь на юге купаются и загорают
разные сволочи, а здесь вода восемь градусов, не очень-то окунешься,
все-таки Баренцево море.
Я вам уже рассказывал про Фому. Он командир БЧ-5 нашего стратегического
чудовища. Помните, как он приседал двести раз, а потом его унесли под
простынкой? Ну так вот: на флоте есть "люди-табуреты", "люди-вешалки" и
"люди-вехи". На "табуреты" можно сесть, на "вешалку" все навесить, а
"люди-вехи" - это местные достопримечательности. Их просто нельзя не знать,
если вы служите в нашей базе.
Фома - это человек-веха. О его выходках легенды ходят.
На отчетно-выборном собрании, где присутствовал сам ЧВС - наш любимый
начпо флотилии, в самом конце, когда все уже осоловели и прозвучало: "У кого
есть предложения, замечания по ходу ведения собрания?", - раздался бодрый
голос Фомы:
- У меня есть предложение. Предлагаю всем дружненько встать и спеть
Интернационал!
- Что это такое? - сказал тогда ЧВС. - Что это за демонстрация?
- Если вы не знаете, - наклонился к нему Фома, - я вам буду
подсказывать.
Однажды Фома шел в штаб, а штаб дивизии помещался на ПКЗ. Рядом с
Фомой, полностью его игнорируя в силу своего положения, шел наш новый начло
дивизии капитан второго ранга Мокрицын, со связями в ГлавПУРе, высокий,
гордый Мокрицын, больше всех наполненный ответственностью за судьбы Родины.
У него даже взгляд был потусторонний.
Вахтенный у трапа пропустил Фому и не пропустил начпо:
- А я вас не знаю.
- Что это такое?! - возмутился начпо. - Я - начпо! Что вы себе
позволяете?! Где ваши начальники?!
- Вот этого капдва я знаю, - не сдавался вахтенный, - а вас - нет!
Фома тогда вернулся и сказал начпо Мокрицыну, акцентируя его внимание
на каждом слове:
- Нужно ходить в народ! И тогда народ будет тебя знать!
Потом Фому долго таскали, заслушивали, но, поскольку он уже давно
дослужился до "мягкого вагона" - до капдва, разумеется, - и никого не
боялся, то ничего ему особенного и не сделали.
А как-то в отпуске Фома очутился в Прибалтике. Знаете, раньше были
такие машинки, инерционные, они сигары сворачивали (со страшным грохотом), а
деньги нам в отпуск выдают новенькими купюрами. Фома где-то добыл такую
машинку и вложил в нее пачку десяток. Повернешь ручку - тра-та-та, - и
выскочит десятка.
С этой машинкой Фома явился в ресторан. Поел со вкусом.
- Сколько с меня?
- Двадцать один рубль.
Фома открыл портфель, поставил на стол машинку и повернул ручку -
тра-та-та, - и перед остолбеневшим официантом вылетела десятка.
Полежала-полежала под его остановившимся взглядом и развернулась. Тра-та-та
- вылетела еще одна.
- Еще хочешь? - спросил Фома. Очумевший официант закрутил головой.
- И эти заберите, - осторожненько подвинул Фоме его десятки, сказал: "Я
сейчас" - и пропал.
Фома собрал десятки, сложил машинку в портфель и совсем уже собирался
смыться, как тут его взяла милиция.
Милиция оттащила Фому в отделение!
- Ну-ка, - расположилась милиция поудобней, - покажи фокус.
- Пожалуйста, - Фома крутанул аппарат - тра-тата! - и вылетела десятка.
Милиция смотрела как завороженная. Они следили за полетом десятки, как умные
спаниели за полетом утки. Тра-та-та - вылетела еще одна. Милицейский
столбняк не проходил. Тра-та-та - получите.
- А можно, я попробую? - спросил наконец один из милиционеров.
- Пожалуйста.
- Тра-та-та.
Тренировались долго. Весь стол забросали десятками. Милиция пребывала в
небывалом отупении. Замкнуло их. Все крутили и крутили, наклонившись вперед
с напряженными лицами.
Фоме тогда объявили выговор за издевательство над советской милицией.
По-прежнему припекало. Рядом с Фомой бухнулись офицеры.
- Сейчас искупаться бы!
- А кто тебя держит - ныряй!
- Не-е, ребята, восемь градусов - это сдохнуть можно.
- За ящик коньяка, - сказал Фома, - плыву в чем есть с кормы в нос.
Тут же договорились, и Фома как был, так и сиганул в ледяную воду.
Он проплыл от кормы до носа, а потом влез по шторм-трапу. С него лило
ручьями.
И тут его увидел командующий. Он прибыл на соседний корабль и наткнулся
на Фому.
Поймав взгляд адмирала и очнувшись неизмеримо раньше, Фома заговорил
быстро, громко, с возмущением:
- И все самому приходится, товарищ адмирал, вот посмотрите, все самому!
Это все, что он сказал. Возмущение было очень натуральное. Возмущаясь,
он исчез в люке.
Командующий так и остался в изумлении, не приходя в себя. Он так и не
понял, чего же "приходится" Фоме "самому".
- Он что, у вас всегда такой? - спросил командующий у командира Фомы,
который через какое-то время оказался с ним рядом.
- Да, товарищ командующий, - скривился командир, - слегка того.
И покрутил у виска.

© Copyright Александр Михайлович Покровский

Мои любимые песни.

Mon, 21 Jun 2010 23:05:00 GMT

Мне этот бой не забыть нипочем,-
Смертью пропитан воздух.
А с небосвода бесшумным дождем
Падали звезды.

Вот снова упала, и я загадал -
Выйти живым из боя!
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.

Нам говорили: "Нужна высота!"
И "Не жалеть патроны!"
Вон покатилась вторая звезда -
Вам на погоны.

Я уж решил - миновала беда,
И удалось отвертеться...
С неба скатилась шальная звезда
Прямо под сердце.

Звезд этих в небе - как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть,- ходил бы тогда
Тоже героем.

Я бы звезду эту сыну отдал,
Просто на память...
В небе висит, пропадает звезда -
Некуда падать.

В.С.Высоцкий

Веха.

Немного о себе.

Мои любимые песни.